Я не видела войны. Мои родители тоже не знали её ужасов. Но как это бывает страшно, мы можем узнавать из книг и кинофильмов. А есть еще память предков, которые испытали на себе эти страшные годы – годы Великой Отечественной войны. Моя бабушка Казанкова Антонина Ефимовна была ребенком (ей было шесть лет), когда началась война. Сейчас, когда ей восемьдесят лет, она не любит вспоминать это время. Но все-таки я настойчиво прошу что-нибудь вспомнить. И бабушка сначала неохотно отвечает на вопросы, затем становится разговорчивей.

Я узнаю, что фашисты вошли в деревню Новые Пиревичи, которая находится в пятнадцати километрах от крупной железнодорожной станции Жлобин, с начала войны и стали «хозяйничать» в ней. Бабушка вспоминает, как враги нашли в их хате гимнастёрку и военную шапку её отца, который воевал в Финской войне, и хотели расстрелять прабабушку Анюту. Все бы закончилось плохо, но в это время в хату зашел сосед – одноглазый Федот (его не взяли на фронт), и как-то фашисты отвлеклись на несколько минут. В это время прабабушка выбежала из хаты и смогла спрятаться. Так осталась жива.

…Взрывы, бесконечные взрывы снарядов. Гул самолетов. Голод и холод – это осталось в памяти бабушки навсегда. А также страх- страх быть убитой. «Мы прятались от фашистов в болоте,- говорит бабушка Тоня,- убегали, бросая дом. Болото нас часто спасало от смерти. Однажды фашист, видя, как мы убегаем, стал стрелять, положив автомат на забор. Я кричала своей маме, чтобы она бросала одеяло, которое прихватила с собой и которое мешало бежать быстрее. Рядом ревела Даша – моя младшая сестра. Мама все-таки бросила одеяло, и мы упали в какую-то канаву, чтобы спастись от пуль. Когда стрельба стихла, почти ползком стали пробираться к кустарнику на болоте. Здесь деревенские люди строили шалаши, чтобы как-то спасаться от врагов. Даже коров уводили из деревни на болото ». Бабушка замолкает, а потом снова рассказывает о том, как становилось жутко, когда вражеские самолёты летали над деревней, болотом и сбрасывали бомбы. К счастью, снаряды, падающие в болото, не взрывались, они просто погружались в топь.

Мне, наверное, навсегда запомнится её воспоминание о том, как они с родственниками чудом остались живы. Дело было перед концом войны. Немцы отступали и продолжали убивать, грабить, жечь. Проходя через деревню, они бросили в погреб, в котором пряталась моя бабушка с родственниками, гранату. Но граната не разорвалась.

Мой прадедушка Казанков Ефим Иванович ушел на фронт с первых дней войны. А прабабушка Казанкова Анна Савельевна осталась с двумя маленькими дочками в деревне, пережила все тяготы оккупации. Она была очень красивой, сильной и смелой женщиной. И чтобы не привлекать внимание немецких оккупантов, вымазывала лицо сажей, завязывала грязный платок, но однажды чуть не погибла. Немец стал с ней разговаривать и, показывая фото Гитлера, твердил, что скоро они победят. Прабабушка, не выдержала и, не думая о последствиях, выкрикнула: «Наш Сталин - гут, а ваш Гитлер – капут!» Её тут же схватили и хотели расстрелять, но за неё вступился односельчанин, хорошо знавший немецкий язык, он сумел как-то уговорить немцев не убивать глупую бабу. Но родной сестре прабабушки не повезло: её, самую младшую в семье, с маленькой дочкой фашисты сожгли в сарае с односельчанами. Ола – так называлась деревня в Гомельской области, разделившая судьбу Хатыни.

Прабабушка ко всем прочим напастям во время войны еще и заболела тифом. Это заразная болезнь, но ни моя бабушка Тоня, ни её сестра не заразились. А когда прабабушку Анюту забрали в госпиталь, девчонок смотрели медсестры, бабушка помнит их имена: Тоня, Галя, Мария.

…Я слушаю бабушку, и мне становится страшно… Не должно быть войны никогда!