Один умный человек однажды сказал: «С течением времени любая интересная история всегда становится легендой». И едва ли можно поспорить с подобным утверждением, потому как этим человеком был сам Оскар Уайльд, а он, как никто другой, и в историях, и в легендах знал толк.

Но в «Легенде» А. И. Куприна речь пойдет не только о необыкновенной сказке, оправленной в каменья старины, но и различиях между людьми, порой показывающих истинное лицо нашего общества со всеми его недостатками.

В истории легко выделяются тематические цепочки, местами пересекающиеся: отношения внутри общества, размышления о жестокости – истинной и мнимой, оглядка на прошлое – в том числе, и свое собственное, цепь отречение-неизвестность-недосказанность – самая интригующая и самая откровенная внутри всей новеллы.

История начинается с мелодии скрипки, «торжественного, сказочного мотива – то жалобно–прекрасного, то звучавшего мрачной скорбью в басах». И в этой кантилене укрыто самое сердце истории, ее суть. Высокий и худой скрипач, в лице которого и бедность, и плачущее вдохновение, – персонаж, задающий тон всему повествованию. С последними звуками музыки закончится легенда, с последними звуками музыки закончится история…

С помощью эпитетов автор во всей полноте раскрывает перед нами образ скрипача: «голодной и нечистой жизни», «строгая глубина плачущего вдохновения». И сам мотив: «изысканно–слащавый», «жестокий», «длительный и страшный». Здесь же, в первом абзаце, имеется отсылка к теме следующей далее легенды: мотив «средневековый» и «безнадежный».

И вот басы становятся все громче, все безжалостнее, тревога нарастает, мелодия взлетает на верхние ноты, и появляется он. Он меценат, хозяин дома, хозяин мира. Он в красном халате (а для большинства людей красный – символ крови, огня и войны, что прекрасно отражается в эпитетах «безумные» и «блуждающие» по отношению к светлым глазам хозяина), он озарен, восхищен мастерством скрипача, он импровизирует. «Рассчитанно–неверные» движения соседствуют с «капризными» – последний гвоздь для довершения образа блестящего хозяина.

И хоть «был он русский, дворянской фамилии, из правоведов», язык его неправилен и некрасив, а выражение лица и восторг напускные. Этот человек - один из тех, кто пытается стать тем, кем не является и никогда являться не будет. «Метит к ястребу, а сидит ниже мыши», – гласит старинная турецкая пословица, как нельзя более полно отражающая внутренний мир мецената.

Его отношение к окружающим особенно ярко проявляется в сцене, когда никому не знакомый человек просит позволить ему рассказать историю, а меценат, «паясничая и согнувшись в пояснице», разрешает. В нем нет ни уважения, ни искренних эмоций. В нем одна игра и одно притворство – то же, что окружает нас в людях и сейчас. Философский смысл рассказа затаен в образе Хозяина в красном халате.

У человека, фамилию которого никто не назвал, широкие плечи и конторская прическа ежиком – недвусмысленное уточнение и очень большой недостаток, делающий его в глазах общественности «вульгарным».

Он ниже мецената и ниже всех, кто стоит, сидит, живет рядом с ним. Он второсортный гость и посмешище. Но никто иной, никто, кроме него, не может, обменявшись со скрипачом всего лишь одним взглядом, достичь полнейшего понимания с ним и найти общий ритм.

Незаметный «вульгарный» человек здесь – главная движущая сила. Он сумел не только обратить на себя внимание всех присутствующих, но и побудить их высказать свое мнение, показать свое отношение к легенде.

Первая тема, поднимаемая Куприным в этой новелле, – восприятие одной и той же истории людьми разных сословий. А значит, и восприятие ими жизни, объективной реальности.

Смычок взлетает по струнам, музыка звучит вновь, и скрипач, целиком отдавшись истории, с затаенным дыханием слушает рассказ.

В этом и есть индивидуальность сюжетно-композиционного строения: условное разделение истории на три части (начало истории, сам рассказ, конец и вывод мецената), на два времени, следующих как бы в одной плоскости. Древнее, из повести, и настоящее, из реальности.

Сама легенда начинается с пейзажа. Пейзаж этот не спокоен, не величав и не безопасен. Замок, стоящий на скале среди озера, с подвесным мостом, – «и все знали, что он неприступен, а длинный железный мост поднимается на ночь». Автор наполняет содержание легенды эпитетами, подчеркивающими силу владельца замка и силу его духа, степень его защищенности («неприступен», «страшен», «озеро бездонно»). Плеск волн олицетворяет стук лошадиных копыт, каждую ночь направляющихся к ближайшим деревням, не случайно – князь «мчался», а не спешил, и ничего на пути не могло остановить его, так же, как ничто на земле не может остановить всесильное море.

Сам король писал князю письма, предлагая почести. Князь же, «кровавый» и «неустрашимый», тот, кто ничего не боялся, вешал посланников на зубцах своих башен. Князь был безумно смел.

Этот образ безумно смелого человека – образ того самого свободного и вдохновленного, освобожденного от любых сдерживающих пут героя. Человека-героя, счастливца, оказавшегося в свое время и в своем месте (а не как, например, персонажи галереи «лишних людей» в середине девятнадцатого века).

Образ князя, конечно же, неоднозначен и во многом противоречив. Кровавый деспот и тиран решил… жениться! И не на дочерях блестящих вассалов, и не на знатных девушках, а на дочери скромного художника. Князь ценил в людях скромность, открытость и отсутствие «ярлыков» по отношению к другим. И хоть, как утверждает автор, праздновал он «дикую, кровавую свадьбу», но бросал челяди во все стороны брильянты – его решение пришлось ему по душе.

Однако, несмотря на все бесстрашие, несмотря на всю решимость, на всю непримиримость князя со всеми, кто выступает против него, одни глаза – глаза молодой жены, бледнеющей от года в год все больше, – волновали его. И то, что какой-то паж оказался куда смелее его самого, куда решительнее, привело правителя в ужас и заставило искать решение. «Жену он не тронул», «пажу выстрелил в правый глаз из арбалета»: паж обратил внимание на самое дорогое, что было у его господина. Конечно же, господин не смог этого простить.

Никто из знати не знал, что произошло после того, как железный ключ оказался в озере и мост навсегда поднялся. Но, как мне кажется, есть все основания полагать, что таким образом князь отказался от своей прошлой жизни, захлопнул дверь наружу и принял обет затворничества. Он сделал это ради жены и с ней остался, «припасов в замке хватило бы хоть на десять лет».

Третья тема новеллы – жертвенность. Князя, полностью изменившего свою жизнь и отказавшегося от всего, чтобы не потерять самое ценное; пажа, осмелившегося оказаться с той, которую любит, и молодой женщины, принявшей все, что выпало на ее долю без единого упрека или лишнего слова ради тех, кому суждена.

Скрипка замолкает вместе с импровизатором, смычок нежно–нежно касается струн…«Тихо, тихо плещутся волны…»

Когда-то давным-давно, может быть, во сне, а может быть, наяву, за одним столом в одном доме сидел человек с конторской прической, широкими плечами и взволнованным голосом. Его никто не замечал и никто не называл его по фамилии, возможно, он даже не значился в списке приглашенных, случайно попал на этот обед…

Этим человеком был Александр Иванович Куприн. Своим неожиданным выступлением, своим глубоким, наполненным смыслом рассказом он не только пробудил в присутствующих внимание и интерес, но еще и вывел их на чистую воду, заставил показать истинное лицо, истинное отношение к своей истории. Ведь видение Легенды скрипачом (восхищение!) и меценатом (презрение) преломляется через те образы, которые создает для них конторщик – он же автор. Аудиальный тип восприятия у героев характерен далеко не для каждого произведения, в том числе и в наше время; чаще всего такое можно встретить в русских народных сказках, имеющих ту же ситуацию: рассказчика и слушателей.

«Позвольте мне, – сказал он умоляющим голосом». А не случалось ли самому Куприну пережить нечто подобное в своей жизни? Тогда многое стало бы на свои места и дополнило пробелы истории…

Впрочем, и без этого, заметив в списке, новеллу легко предпочесть любой другой – хотя бы потому, что много смысла, глубины и философии вложено в две страницы. А ещё – правды. А ещё – реальности.

Не исключено, что где-то за семью морями так и живет меценат в красном халате, насмехающийся над драмой человеческих чувств и отношений, презирающий людей ниже себя.

Не исключено, что до сих пор звучит тревожный мотив скрипки искусного длинноволосого скрипача-романтика, который каждый раз, исполняя свою самую лучшую мелодию, вспоминает историю, потрясшую его до глубины души.

И не исключено, что был князь и его княгиня, был замок посреди озера и отвесная скала, с которой Правитель сбросил железный ключ – «давно, о как давно… много, много веков прошло!»

И как кстати сейчас звучат слова: «Любая интересная история со временем становится легендой…»